ЮГОСЛАВСКАЯ ВОЙНА(ЧАСТЬ 5)


 

Боевые действия на сараевском фронте. Позиционная война. Падение Сребреницы

Изучая события на сараевском фронте, нельзя отделаться от ощущения, словно сербская сторона старательно избегала победы. Я не хотел бы искать здесь конкретных виновников, ибо, просто-напросто, не располагаю всей полнотой информации, да и это не цель данной работы. Но в то же время можно определить общую закономерность сараевских событий, как, впрочем, и всей югославской войны, по моему мнению, достаточно типичной для нынешнего времени. Эту закономерность можно пояснить довольно просто, ибо вся война основывается на простых и понятных вещах. В данном случае это то, что сербский народ, точнее та его часть, что прямо иди косвенно защищала свое государство, в общем показал большое понимание военного искусства, в отличие от его власти. Это звучит, казалось бы, парадоксально, но это при внимательном взгляде очевидно, так как касается не теории, в которой любая власть сильна, а практики. То есть, тут не важна, что, собственно, народ думал, тем более, что подобное выражение я использую вынужденно,ибо на деле «думы» народа – это множество мнений настолько разнообразных, что общий знаменатель здесь вывести, практически, невозможно, Однако можно вывести такой знаменатель из самого поведения народа в войне, и здесь все же можно найти хоть какую-то сердцевину, то есть наипоследовательное подобное поведение, логически развивающее то направление народной воли, что устремлено на достижение победы в войне, пусть и в лице немногих народных представителей. В сущности это одна из основных идей моей работы, и, по моему мнению, одна из ее наиценных вещей из опыта югославской войны. На примере сараевской темы это не надо долго доказывать, ибо из всех событий и возможностей, открывающихся в них, видятся, что сербы, оставшиеся жить в Сербском Сараево но пошедшие сражаться за Республику Сербскую, несут одну из главных заслуг в том, что сербская сторона не потерпела поражение. Так, например, если бы сербы из Илияша или Вогощи в большей массе сбежали отсюда еще в 1992 году, перепуганные, допустим, резней в сербском селе Чемерно 10 июня 1992 года, в котором было перебито 29 сербов, в том числе женщин и детей,то вместо, Илияшской и 3-ей Сараевской бригады имелись бы на этом участке фронта, в лучшем случае, батальоны, не выдержавшие бы, не важно каким вооружением, нападений противника из “внешнего” Сараевского фронта.Тогда Сараево было бы в действительности «деблокировано». Важность Сараево местные сараевские сербы достаточно хорошо понимали, и тот же председатель общины Илияш Ратко Аджич в последний период войны заявил: «Если сербы возьмут Сараево, то они будут иметь стабильную державу к западу от Дрины. Это переломная битва и поражение – катастрофа для мусульман.” Конечно, не надо основываться’ на одних словах, ибо в этой войне многое понималось и говорилось, но мало делалось. Но уже то, что сербы здесь, как и почти во всей Республики Сербской, остались жить, хотя бы ради своих домов, куда больше помогало всей сербской стороне, даже Белграду, чем планы самих сербских политиков. Это можно еще в большей степени продемонстрировать на примере Гырбовицы, где местные сербы, живя в городских зданиях, были в куда меньшей степени связаны со своими «имениями», которые большинство из них могли иметь либо в окрестностях Сараево, либо по всей Республики Сербской, хотя бы как собственность своих родителей или родственников. То, что на Гырбовице осталось несколько тысяч сербов в ее наитяжелые годы 1992 и 1993,сыграло очень большую роль в обороне Сербского Сараево, и тем самым всей Республики Сербской. Два пехотных батальона и несколько небольших «интервентных» отрядов в несколько десятков человека так же несколько /3-4/ танков и «Праг» на Гырбовице сыграли, вне – зависимости от собственных действий, роль едва ли не корпуса.То, что сербы держали плацдарм в самом сердце Сараево, висело дамокловым мечом их над мусульманской властью всю войну. Одновременно, как это не поразительно. Сербская власть словно «списала» Гырбовицу, рассматривая ее как место сбора всевозможных бандитов и четников, да и прочих сомнительных городских и полугородских субъектов, не особо вписывавшихся в лубочную картину патриархальной сербской державы, подаваемую государственной пропагандой нередко теми людьми, что до войны о сербских национальных интересах и слышать не хотели.

На Гырбовице,по логике бывшей центром Сербского Сараево, конституционной столицы Республики Сербской, из этой самой власти практически редко кто появлялся, да и эти визиты были краткосрочны, с частым коммерческим характером. Конечно, на Гырбовице было много беспорядка, но разве не государственная власть была главным блюстителем порядка в обществе? На Гырбовице же представители этой власти очень часто, а ,по моему мнению и главным образом в их высшем и среднем звеньях, проводили свое время в устройстве собственного материального благополучия, и это хорошо увиделось в 1994 году после подписания в феврале одногодового перемирия в зоне Сараево. Тогда число сербов Гырбовицы значительно увеличилось, хотя число бойцов несколько уменьшилось, и на ней закипела отдаленная торговля со всеми видами клиентов, но в особенности с международными, а вместо нескольких довольно примитивных» забегаловок» на ней появилось до полусотни кафе и ресторанов. О всем этом скучно писать, ибо такими картинами полны все войны, но в данном случае довольно интересно то, что власть словно потеряла рассудок, не смотря на отдельные исключения, деля шкуру неубитого медведя, в данном случае Сараево. Так, например, не малое количество квартир, в особенности благоустроенных, в престижных до войны домах, было очень быстро разделено между «державниками» и их приближенными, на Гырбовице появлявшимися наездами ,и то довольно редкими. О том, чтобы сюда планомерно переселить несколько сот тех, кто мог и хотел бы воевать ,никто не заикнулся, хотя людей на фронте с ходом всей этой «странной» войны стало не хватать. По официальным данным Главного штаба ВРС только в зоне ответственности Сараевско-Романийского корпуса к середине 1994 года числилось 14000 лиц, либо уклонившихся от военной службы, либо дезертировавших из ВРС, а во всей ВРС таких лиц насчитывалось 75000 человек /опять-таки данные Главного штаба ВРС/. Какой смысл било тут обвинять политиков в саботаже ведения войны, когда эта война могла быть закончена простым ударом с Грбовицы на Сараево, а если это власть не желала делать ,то к чему вообще было продолжать войну?

Стоит привести пример с противотанковыми средствами, главным образом, артиллерией корпусного подчинения СРК.Ее два дивизиона были размещены в районе сел Xpeша и Вучья Лука по направлению к Пале и Соколацу, то есть там, где, если бы даже какой-нибудь, внезапно сошедший с ума мусульманский офицер, повел три или четыре имевшихся в Сараево танка в атаку, то в силу трудно проходимости дорог на этом горнолесном участке сараевского фронта/высота до 1300 метров/ вряд ли бы они даже дошли до сербских позиций. К тому же прорыв на этом участке мусульманским силам ничего, кроме новых гор не давал, ибо дальше шли горы сербской Романии. Не случайно, что этот участок был одним из наиспокойных на сараевском фронте и оборона здесь была поручена всего одному пехотному батальону из состава 1-ой Романийской бригады. Смысла бросать силы и средства на этот участок мусульманское командование не видело, и его сила никаких масштабных наступлений в этом районе не предпринимали, поэтому неясна была роль находившихся здесь сербских противотанковых средств, куда лучше послуживших бы либо 1-ои Сараевской и Илиджанской бригадам в их боях на внутреннем фронте в городских кварталах Сараево, либо на внешнем обруче сараевского фронта ,где сербские силы с направления Високо и Брезы подвергались частым нападениям противника, тем более все равно командованию бы пришлось постоянно посылать и на один и на другой фронт средства огневой поддержки, в том числе из противотанковых дивизионов. Тем не менее то, что сами противотанковые дивизионы с большинством своих средств остались там ,где были и использовались вместе с соседней ей группой корпусной артиллерии для обстрела Сараево, говорит само за себя. Ясно, что сербский военно-политический верх брать Сараево не желал, хотя причины были разные для различных групп в этом верхе. Даже наступательная операция “Лукавац-93”,самая наимасштабная операция ВРС после “Коридора-92”,не считая оборонительных действий в Босанской Крайне августа -сентября 1995 года,не является доказательством обратного. В этой операции численность сербских войск достигла десятка тысяч человек, что было для местных условий довольно много. В сборе войск для этой операции опять применялась обычная тогда практика посылки в операцию сводных составов из Сараевско-Романийского корпуса/прежде всего силы 1-ой Сараевской, 1-ой Романийской, Илиджанской,Игманской бригад, а так же подразделения корпусного подчинения – разведка, военная полиция и силы 2-ой Сараевской бригады, в чьей зоне ответственности и находились подступы к поселку Тырново – главной цели операции/ и Герцеговинского корпуса/Коничкая, Невесеньская и Гачанская бригады.Были привлеченны и силы корпусного подчинения и других бригад, в том числе из Калновика и Фочи, державших фронт по направлению к ырново с Герцеговинской стороны/. Были сюда посланы силы, непосредственно подчиненные Главному штабу, а так же Дринскому и 1-му Краинскому корпусам, а так же силы МВД, в первую очередь специальная милиция – вообщем-то, суматоха тогда было поднята приличная. Само Тырново пало довольно быстро, чуть больше, чем за неделю, да и противник сопротивлялся не особо упорно. Разбитый на перевале Рогой и на высоте Орловац противник после первых своих потерь от сербского огня, в первую очередь танков, в ближний бой вступать не хотел, а начинал отступать ,точнее бежать, и пожелай сербское командование – мало кто из мусульман мог бы уйти из Тырново и соседнего села Киева по извилистым и трудно проходимым горным дорогам Игмана и Белашницы. За само Тырново никаких боев не было, и удивительно, чего ради местный мусульманский офицер Адем Зулич вообще решил возвратиться в Тырново за какими-то документами, где тут же попал в плен, когда видел, как сербские бойцы с вершин гор над Тырново не торопясь спускаются в поселок. Правда тогда возникло одно недоразумение, ибо, хотя первыми в Тырново вошли бойцы с Гырбовицы из состава 1-ой Сараевской бригады,в газетах было указано, что это сделала Сербская гвардия Главного штаба, но это не столь важно, ибо Тырново было не Вуковар и не Сараево. Все же падением Тырново был постигнут определенный успех, так как, во-первых, для Республики Сербской открывался путь из Луковицы и, соответственно, из Пале в Герцеговину, и два корпуса Сараевско-Романийский и Герцеговинский смогли «связать» свои линии обороны. Потери в сербских силах при самом взятии. Тырново были малы, может несколько десятков убитых и раненых и то, что мусульманские силы так легко оставили в полном окружении свой анклав Горажде, говорит о весьма большой их общей слабости, в том числе в области как командования, так и морали и дисциплины. После этого сербское войско не торопясь двинулось на взятие горных массивов Тресковица,Игман и Белашница,однако тут наткнулось на сопротивление противника и серские потери несколько возросли. Все же сербы дошли до отеля “Игман”,под вершиной Белашницы,и в соседнем отелю мусульманском поселке Храсница началась паника, схожая Тырновской, и возьми его сербские силы, этим они пересекли бы последний путь из Сараево/подземный тоннель под сараевским аэродромом/,отрезая бы уже и сараевский аэродром, а 1-я и 2-я Сараевские бригады смыкались бы с Илиджанской бригадой, шедшей с противоположной стороны на этот же Игман. Но даже это не было достигнуто, и войска были остановлены приказами сербских политиков с верха.

Точно такая же судьба ожидала операцию сербских сил по взятию Горажды, предпринятой сразу же после остановки операции “Луковац -93”. Под Горажде сербские силы в августе 1993 года смогли взять большую часть территории этого анклава. Наибольшие успехи были достигнуты со стороны Вишеграда, откуда сербские силы наступали вдоль автопути и реки Дрина, и сумели занять села до Усти-Прачи включительно, то есть почти до окрестности Горажде. В тоннелях на автопути в сербские руки попало несколько неприятельских танков и других бронемашин. Было захвачено немало трофеев и пленных. В то же время, со стороны Пале продвижения вперед почти не было.Это, вероятно, было следствием прошлого неуспеха от 12 июня, когда сербские силы из состава специальной милиции и 1-ой Романийской бригады, не смотря на довольно сильную поддержку танков и артиллерии, так и не смогли прорвать неприятельские линии обороны под Ореховцами и возвратились, не дойдя до траншей и потеряв до полутора десятка мертвыми и до полусотни ранеными.

Впрочем, операция под Горажде все равно не была доведена до конца, опять-таки по политическим причинам. Мусульманские войска в Горажде продолжали до конца войны отвлекать на себя значительные сербские силы из своего окружения. Что это влекло за собой -известно по опыту любой войны, и если мусульмане и хорваты в 1995 году смогли осуществить маневр силами, то сербы были скованы на своих позициях, при том что их войска, в большей степени, чем не приятельские, страдали от бегства из своих рядов, в силу куда большей открытости границ с Сербией и Черногорией, тогда как беглецам из армии Боснии и Герцеговины надо было либо как-то пробираться на хорватскую территорию по каким-то тайным каналам, что было довольно рискованно, либо искать, лазейку в воздушном транспорте «миротворцев», что было не менее сложно из-за собственной полиции и существовавшего военного положения.Так что думается несмотря на всю анархичность в сербском обществе, несмотря на всю коллекцию проходимцев и дураков, рядившихся в штабных, непросыхающих вояк, жуликоватых и лживых «кафанских» героев и мелкого уголовного элемента, и несмотря на далеко не высокое духовное состояние сербского народа, все же именно он, пусть даже мало сознательно защитил Республику Сербскую, а в особенности велика его роль была в защите Сербского Сараево, наиважного фронта во всей войне. Сербский верх не смог использовать даже то, что имел и нечего удивляться тому, что Запад своим планам Вэнса-Овена потребовал не только сведения территории Республики Сербской где-то на 70% от территории Боснии и Герцеговины, но и разделения сербских земель на изолированные мусульманскими или хорватскими землями области.

В январе 1993 года политические вожди трех сторон в Боснии и Герцеговине, едва ли не поселившиеся в Швейцарии, подписали в Женеве Устав \Конституцию/ будущей Боснии и Герцеговины,а в мае Караджич подписал в Афинах сам план Вэнса-Овена. Все было логично, ибо сербская сторона не хотела побеждать и должна была или подписать мир на условиях Запада или быть поражена. Караджич тут был реален, хотя очевидно, что в руководстве его же СДС было договорено о том, что на Скупштине, назначенной на 8 мая 1993 года в Яхорине/Пале/, план будет отвергнут. Не помогло и присутствие президента Югославии Добрицы Чосича.и президента Сербии Слободана Милошевича, и президента Греции Мицотакиса,хотя весь этот.якобы, «славяно-православный» карнавал у меня вызывает подозрения в изначальной спланированности этого абсурдного шага, естественно, с учетом всей общей линии в политике. И до этого и после этого СДС, державший абсолютное большинство в Скупштине Республики Сербской, был под полным контролем Караджича и председателя Скупштины Момчило Краишника, а последний наиактивно выступивший против подписания плана, был по многим свидетельствам влиятельнее Караджича и одновременно ближе, чем он официальному Белграду. Насколько известно, в Сербии он купил себе даже обширное имение. Возникает вопрос, так ли уж Белград тогда был заинтересован в подписании этого плана, если не использовал свое прямое, весьма сильное влияние на СДС, тем более, что правовые отношения в Сербии скорее соответствовали тогдашней ситуации в России, чем в Швейцарии, а методы демократического управления в Российской Федерации известны всему миру.

Новый план Овен-Столтенберга от 21.12.1993 года о Боснии и Герцеговине, как о союзе трех государств и трех народов, со все тем же процентным отношением \ 52% – сербам, 31% -мусульманам и 17%-хорватам/ толком в сербских верхах никем не рассматривался, хотя, как ныне видится, был лучше Дейтонского договора из октября 1995 года. Отвергнут был и план Контакт-группы на Скупштине Республики Сербской 3 августа 1994 года, что послужило поводом резиденту Сербии ввести 4 августа 1994 года санкции Республики Сербской, однако, коснулись они не тамошней власти, а всего сербского народа. Война, тем самым, становилась все бессмысленнее для сербов, тогда как хорваты и мусульмане были вынуждены помириться под давлением своих властей.Переговоры 9 и 10 января 1994 года Туджмана и Изетбеговича, у венчавшиеся довольно нереальным политическим планом мусульмано – хорватской федерации в Боснии и Герцеговине в Конфедерации с Хорватией от 18 марта 1994 года куда реальнее послужили для хорвато-мусульманского военного союза, подписанного в Загребе 6 марта, который должен взять у сербов то, что и хотел Запад. Запад, тем самым, все подготовил, и новая фаза войны ознаменовалась с приходом на должность Главы ООН японца Ясуши Акаши.а на должность Главы UNPROFORA британского генерала Майкла Роуза. На «саммите» НАТО от 10 и 11 января 1994 года было потребовано от сербов открыть аэродром Дубравы под Тузлой, а точнее, не вести по нему огонь. После известной, но очень странной истории со взрывом, в мусульманском Сараево 5 февраля 1994 года на базарчике Маркала, в котором так и не выяснено, даже на «официальном » уровне откуда и чей одиночный взрыв прогремел, убив до восьми десятков человек, последовало новое требование Запада к сербской стороне об отводе тяжелого вооружения из двадцати километровой зоны вокруг Сараево, либо к его складированию год контролем миротворческих войск ООН. Как только сербская сторона на это согласилась, 10 февраля под угрозами авиаударов НАТО сербам надо было распрощаться с мыслью о победе. То, что тогда под карнавальные песни и пляски в Сербское Сараево вошел сводный российский парашютно-десантный батальон из состава миротворческого контингента в Восточной Славонии/, высадившись, правда, не на парашютах, а на автомобильном транспорте, дело не меняет. В конце концов, «Русбат-2″ должен был лишь обеспечить равновесие сторон, и взять Сараево за сербов он, естественно, не мог в любом случае. По большому счету, никто и не мешал сербским войскам взять Сараево даже тогда в решительном штурме, в соответствии с возможностями, уже упоминавшимися мною, ибо Гырбовица как была сербской, так и осталась. Ничего бы авиация НАТО тут сделать не могла, как не сделала это ни под Горадже, ни под Бихачем, ни под Сребреницей. Угроза авиаударов просто оправдывала всю ту же «странную» политику сербского верха из 1992 и 1993 годов, когда никаких авиаударов вообще не было. Авиация НАТО действовала до конца августа 1995 года и даже психологически никакого влияния на события на фронте оказать не могла. Запрет полетов над Боснией и Герцеговиной был направлен, конечно, против сербов, но, главным в образом, мешал полетам санитарных самолетов в Белград, не всегда вовремя получавших разрешения от UNPROFOR .Боевые же вертолеты и самолеты ВРС действовали и при запрете, чему свидетельство полеты на «Газеле» генерала -Младича. Эта операция, как, впрочем, едва ли не любая сербская войсковая операция, в сербской прессе была охарактеризована, как блестящий пример военного искусства. Не хотелось бы тут вступать в полемику, тем более, что детального анализа ни одной операции ВРС так и не было проведено до сих пор, по крайней мере, «научным методом». По моему же мнению, эта операция была обречена на успех, ибо мусульманские войска в анклаве Горажде были с июля 1993 года по апрель 1994 года/время начала операции/ уже девять месяцев в полном окружении сербских сил. Конечно, туда шла переброска оружия по воздуху и было несколько случаев прохода караванов с оружием по, вроде бы, перерезанному «Аллаховому пути». /Впрочем, последнее было историей довольно темной/. Конечно, мусульманам бежать было некуда и Сопротивляться они должны были лучше прежнего. Однако, ВРС располагало достаточным количеством сил и средств, выделенных из Дринского, Сараевско-Романийского и Герцеговинского корпусов, а так же сил Главного командования, дабы разгромить противника. К тому же в Горадже вели со всех сторон хорошие автодороги/из Вишеград, Чайниче, Фочи, Пале и Рогатицы/,а сам город находился в долине Дрины между окрестных гор /до 1200 метров/. взятие которых означало капитуляцию Горажде. В этом случае было вполне воз можно,чтобы мусульмане Горажде,предоставь им сербское командование такую возможность”, полностью бы ушли, временно, в таком случае, открытым «Аллаховым путем» на Игман и Белашницу, так что сербским силам не надо было не кормить, не грабить мусульман.

Авиаудары НАТО 10 и 11 апреля по сербским силам год Горажде носили ограниченный характер /участие до пары десятков самолетов в лучшем случае, а сербское ПВО успела даже сбить один истребитель-бомбардировщик вертикального взлета и посадки “Sea Harrier” британских ВМС /. Эти авиаудары ничем не помешали сербским силам начать 20 апреля окончательное, казалось, наступление на Горажде. К тому времени мусульманские силы были достаточно измотаны в боях с сербскими войсками,ибо боевые действия велись едва ли не весь апрель, и неудивительно, что сербские силы за несколько дней вышли на правый берег Дрины, быстро заняв пригород Горажде ~ Копачи, потеряв здесь, максимум полтора десятка убитыми и ранеными, главным образом, из состава Илиджанской бригады и Сербской Гвардии. Одновременно были заняты господствующие над Горажде со стороны Рогатины высота Тровырх/1212м/ и перевал Ябучко седло. Однако со стороны Пале силы 1-ой Ромашгюкой и 1-ой Сараевской бригады /до усиленного батальона/ потерпели неуспех в основном в минных полях перед неприятельскими позициями,. Послать пехоту через минное поле без серьезной саперной подготовки, все же было не особо талантливо для командования Сараевско-Романийского корпуса, и несколько десятков погибших и раненых/в том числе ставших полными инвалидами/ было ,возможно, одно и из причин смены командующего этим корпусов, генерала Станислава Галича. генералом Драгомиром Милошевичем, до этого бывшим начальником штаба корпуса. Однако, этот успех не мог отразиться на общем ходе операции, ибо взятием Копачи и Троврха сербские силы, практически, подступили к самому Горажде, и достаточно было еще одного удара, чтобы войти в сам город, в котором уже началась паника. Сплошной обороны здесь мусульманские силы создать не смогли и спасла их тогда лишь неоперативность и неорганизованность действий сербских сил”

Почему Горажде не было до сих пор взято, не сказано, хотя в июле-августе 1995 года сербские войска уже в третий раз пошли в наступление на Горажде, если не считать наступательной операции Ужичкого корпуса ЮНА, но и оно было остановлено тогда, когда местное мусульманское командование открыто просило выпуска своих войск и населения из Горажде. Если бы тогда этот город был взят, то сараевским сербам, массово выселявшимся после мирного договора в Дейтоне из Илиджи, Илияша, Вогощи и Грбовицы весной 1996 года было, по крайней мере, где остановиться и сохранить хоть какой-то сербский оплот на пути по «зеленому» коридору. То, что Горажде взято не было, говорит об истинной ценности всего – от стратегии до патриотизма. Смысла надеяться даже на сохранение Республики Сербской после этого не было.

При этом для взятия Сребреницы и Жепы, находившихся в таком же положении , как и Горажде, и располагавшими приблизительно таким же количеством сил и средств, решительности у сербского верха хватило, хотя Горажде был куда важнее Сребреницы и Жепы. Ведь в случае подписания мира. Сребреница и Жепа, оставаясь в полной изоляции сербских территорий, были обречены на массовое выселение из них населения, да и экономическую зависимость от сербов преодолеть бы этим общинам не удалось. Никакой «зеленый» коридор через Сребреницу и Жепу был невозможен из-за близости Сербии, хотя эта близость, скорее всего, и предопределяла их захват сербскими силами. Сребреница и Жепа, возможно, стали жертвами по воле мусульманской власти в Сараево. Об этом свидетельствует и то, что командир 28-ой дивизии армии Боснии и Герцеговины Насер Орич с группой своих приближенных еще в марте покинул Сребреницу по приказу сверху.В мае 1995 года его заместителю Рамизу Бечиревичу поступил приказ Генералштаба армии Боснии и Герцеговины через штаб 2-го корпуса, чтобы силами 28-ой дивизии были организованы «диверсантские» акции с целью отвлечь сербские силы от сараевского фронта и обеспечить на нем успех наступлению мусульманских сил.Гражданская власть Сребреницы этому, естественно, воспротивилась, ибо казалась оправданной тактика пассивной обороны против очень ограниченных сербских нападений, предпринимавшихся после мая 1993 года. Между тем, штаб 28-ой дивизии решил выполнить, очевидно, бессмысленный приказ, хотя даже сербский Дринский корпус был в состояния самостоятельно бороться с такими действиями. Несколько подобных провокаций, больше похожих на налеты разбойников,/нападение на сербское село Вишница.в котором было убито несколько сербов и угнано несколько сот овец, а так же нападение на гражданский автобус, везший, главным образом, сербских гражданских лиц/, соотношение на Сараевском фронте, естественно, не изменили. Главный штаб ВРС сразу, осле слома неприятельского наступления на сараевском фронте, стал перебрасывать войска под Сребреницу и Жепу.

Характерно и то, что во время операции ВРС по взятию Сребреницы и Жепы, силы мусульманской армии Боснии и Герцеговины из 1-го /Сараевского/ , 2-го/Тузланского/ и 3-го /Зеничкого/ корпусов армии Боснии и Герцеговины не были использованы для организации наступления на Власеницу и Хан-Пиесак, через которые проходила дорога из Пале на Зворник и где находились Главный штаб ВРС. От мусульманских позиций под Кладнем до Власеницы было около десятка километров, а оттуда до Сребреницы и Жепы было еще три десятка километров. Из этого видно, что куда нужнее было мусульманской стороне деблокировать Сребреницу и Жепу, хотя бы ради спасения тамошних людей, чем деблокировать Сараево, которое как было уже ясно, и сербские силы в 1995 году взять не только не хотели, но уже и не могли, да и Запад им уже этого не позволил бы. Мусульманская власть жертвовала Сребреницу и Жепу сознательно со всем их полусоттысячным населением, чью эвакуацию она же сама строго запретила, якобы, чтобы «легализовать этническое “чищение”, Жертвовал Сребреницу и и Запад. По моему мнению, он здесь сыграл ключевую роль Возможно, не случайно защита Сребреницы в конце ее осады была поручена голландскому батальону миротворцев, чье правительство позднее выразило «стыд» из-за полной пассивности своих миротворцев, которые были не только обычными наблюдателями, но и как выяснилось потом, передавили несколько мусульман пытавшихся остановить своими телами голландские бронетранспортеры. Даже оружие, которое было передано мусульманской стороной на хранение UNPROFOR,командование голландского батальона не дало мусульманскому командованию, хотя сербские силы уже начали 6 июля наступление на Сребреницу. Конечно, голландские миротворцы не могли защитить Сребреницу, даже если бы по пытались, ибо они не имели ни полномочий, ни сил и средств, чтобы противостоять сербской бронетехники и большому количеству сербских бойцов, охваченных тогда эйфорией непобедимости. К тому же,30 голландских миротворцев было взято в заложники сербскими силами и сербское военное командование пригрозило их расстрелять, если продолжатся вооруженные нападения, как я уже упоминал, практически ничтожные для общей боевой массы сербских сил, хотя и позволившие определенным образом на замедление темпа наступления. Голландские миротворцы тут были бессильны, но все равно характерно, что их послало государство, являющееся наряду с Британией наиверным союзником американской политики в блоке НАТО. К тому же, возникает вопрос, почему на эту наиугроженную территорию был послан всего один батальон миротворцев, а не, как минимум, два-три?

История с воздушными ударами тоже довольно темная”ибо, хотя 10 июля французский генерал Жанвьер потребовал воздушную поддержку, в ней было поначалу отказано, якобы, из-за плохой видимости, и лишь в полдень 11 июля несколько самолетов нанесло удар по наземным целям, но успехом увенчались лишь действия двух голландских самолетов, тогда как американские в цели вообще не попали и вряд ли уничтожения двух танков можно назвать большой победой. Запад хорошо знал что будет, когда сербские силы возьмут Сребреницу, ибо был уже трехлетний опыт войны, и ВРС себя показало куда менее дисциплинированной и организованной силой, чем даже ЮНА. Но и с сербской стороны история так же весьма темная, ибо очевидно, что операцию готовил Главный штаб ВРС, практически, самостоятельно без особой согласованности с политическим руководством Республики Сербской, но зато, скорее всего, в прямой связи с официальным Белградом. Как бы то ни было, Сребреница, а затем и Жепа пали в сербские руки довольно быстро.Мусульманские силы, изолированные от процесса их реорганизации на основной территории и от притока оружия и людей были быстро сломлены, и как потом выя снилось, даже не имели обученных операторов, дабы применять все-таки доставленные им китайские ПТРК «Красная стрела». Туг-то и начинается самое непонятное, но и катастрофическое для сербской стороны. Само по себе взятие Сребреницы и Жепы было, в принципе, примером обычной военной операции, тем более, для подобных войн. Сербские бойцы, в своем большинстве, идя в наступление на эти анклавы, были к тому времени весьма озлоблены на мусульман и считали, что этой операцией начинается общий разгром противника. Понятно, что гражданское население в условиях той войны должно было быть после полной победы эвакуировано, хотя, в принципе, будь дисциплины побольше, жизнь в Сребренице и Жепе могла быть хорошо организована, и это только послужило бы на пользу сербской стороне. Понятно так же, что пятнадцать тысяч мусульманских военноспособных мужчин, из которых, по свидетельству голландского полковника Караманса, лишь около трети была вооружена, должны были попытаться самостоятельно прорваться на основную территорию, и тут сербские силы, «зачищивая» местность, должны были вступать с ними в бои, в которых пленных старались не брать.

Все это еще более-менее понят но, возможно, большого шума не вызвало бы.Однако, ключевую роль сыграло то, что до семи тысяч только из Сребреницы мусульман, главным образом военноспособных мужчин, хотя были и другие категории населения, были все-таки взяты в плен сербскими силами либо из лесов и из самой Сребренады, либо выводясь из очередей перед автобусами UNHCR на глазах миротворцев из числа лиц от 16 до 60 лет. Немало яз них было гражданских лиц, но не это важно, ибо в конце концов, до этого мусульманские силы, нападая отсюда на сербские леса, не делали различия между военными или гражданскими сербами, не исключая, нередко, женщин и детей. Все это так, но очевидно и то, что ведя боевые действия в конце IX века, сербское командование, взяв пленных, обязано было их хотя бы сохранить живыми, не допуская издевательств над ними, и тех из них, кто был замешан в военных преступлениях наказать по законам военного времени но военным су дом, тем более что времени было для этого достаточно. К тому же сербское военное командование постоянно себя представляло как наследника ЮНА и тем самым военных профессионалов и защитников закона, обвиняя различные добровольческие отряды, в первую очередь, четнические, в бандитизме и шовинизме.

На встречах с миротворцами сербские генералы обещали соблюдение Женевских конвенций, а те даже в гражданской войне запрещают расстрелы без суда и следствия. Не обошлось тогда без телевизионных картин с сербскими солдатами, раздающим мусульманам хлеб и воду, а сербские генералы делили мусульманским детям шоколадки, «отечески» напутствуя их. И вот после всего этого «интернационального» маскарада, столь любимого в социалистических армиях, буквально через пару дней, пленных стали массово расстреливать в Сребренице(в селе Поточари через дорогу от базы голландских миротворцев),в городской школе Братунца,в обьектах «Лазета” (Ораховац) и “Дам”(Петковичи),на ферме Браньево,в культурном центре Пилицы,в Козлуке, в Церской и в 3ворнике(фабрика алюминия). Сколько точно убито пленных неизвестно, ибо найдены останки двух с лишним тысяч человек, а еще пять тысяч числятся пропавшими без вести. Но пусть было убито лишь две тысячи пленных, но и этого достаточно, чтобы сербов западные средства массовой информации уже окончательно могли поставить в положение эсэсовцев Гитлера, и тем самым могли оправдать не только западную оккупацию, но и будущие авиаудары уже по Югославии. Было куда логичнее оставить пленных в живых, хотя бы ради размены за сербских пленных, которых в 1995 году было взято сотни, особенно в Босанской Крайне и на Озрене. Смысл тех убийств действительно трудно понять с позиции логики, и абсурдно звучат обвинения сербской пропаганды о том, что эти расстрелы выдуманные мусульманской пропагандой, когда полно свидетельств фактов со всех сторон. Еще абсурднее звучали объяснения югославского министра информации Горана Матича, данные в связи с арестом в 1999 году так называемой группы «Паук» по обвинению в военных преступлениях на Косово и шпионажу в пользу Франции.Постоянные утверждения Матича о том, что одна лишь группа «Паук» (ее составляли командир 10 диверсантского отряда, подчинявшегося во время войны непосредственно Главному штабу ВРС – Милорад Пелемиш,подофицер ЮНА,служившый под командованием Младича еще в Книнском корпусе,.а также несколько его ближайших помощников, в том числе бывший французский легионер Югослав Петрушич) виновна в расстрелах пленных под Сребреницей звучат неправдоподобно, а тем более то, что в этом был, якобы, замешан и генерал Филип Морион, на самом деле уже отбывший домой к моменту взятия Сребреницы.

Можно еще как-то понять югославские средства массовой информации, сделавшие на основании участия группы «Паук» в подборе и использовании сербских наемников в Заире(1996 год) и легионерского прошлого Югослава Петрушича (Юго Доминика) из этой группы организацию международных террористов.Но до ареста члены этой группы действовали в координации и в интересах спецслужб не только Республики Сербской, но и Сербии и Югославии, пользуясь их военно-политической поддержкой. Однако утверждения о Сребренице звучат просто смешно, тем более направленные в адрес, якобы, “паравойной информации”, а на самом деле части особого назначения, созданной и используемой с начала 1995 года под прямым контролем начальника военной безопасности полковника Любиши Беары и его помощника,начальника ВОС/военная разведка/ полковника Петра Салапуры на основе юришного / ударного/ отряда из Власеницы,чьим командиром и был ранее Пелемиш. 10-ый диверсантский отряд стал единственным профессиональным формированием в ВРС, ибо в его состав люди зачислялись по рекомендации ВОС уже как профессионалы. Тем самым 10-ый диверсантский отряд был своеобразной гвардией Главного штаба. Десятым же он был потому, что в Югославской военной системе все «специальные» формирования носили двухцифровой номер, и,следовательно, десятый отряд был на самом деле 1-ым и единственным таким отрядом. К тому же, ни его численность, колебавшаяся от 100 до 300 человек, никак не обеспечивала то, что ему «вешала» официальная пропагавда – самостоятельной договоренности с Филипом Морионом о взятии Сребреницы, тем более, что существуют телевизионные снимки генералов Младича,Кырстича и Живановича в Сребренице, как и снимки тысяч сербских бойцов и десятков бронемашин.

Помимо всего прочего,10-ый диверсантский отряд не обвинишь в «сербском национализме», который по заявлению многих югославских политиков был виновен в “очернении” сербского народа. Этот отряд был, практически, единственным относительно интернациональным отрядом, ибо в его состав было включено немало тех хорватов и мусульман, что остались жить с сербами и, более того, вступили в ВРС. Возможно, это благоприятствовало выполнению некоторых боевых задач в разведывательно-диверсионной деятельности в глубине неприятельской территории, но никак не обеспечивало, вкупе с прямым контролем Главного штаба, роста «четнических» настроений в нем. К тому же, одну из ключевых ролей в операции играл и отряд «Вукови са Дрины» из Зворника под командованием Йоловича – «Легенды» и этот отряд был весьма известным формированием и с самого начала войны выполнял боевые задачи не только в интересах штаба Дринского корпуса, но и Сараевско-Романийского,да и самого Главного штаба. Так же как и 10-ый диверсантский отряд он был одним из лучших формирований ВРС.

Эти же два отряда с рядом более мелких подразделений, например, интервентный взвод Вишеградской бригады, упоминаются в прессе и судебных материалах из Гаага, как наиответственные за расстрелы пленных, и дело против них стало раскручиваться сразу после войны с добровольной сдачей бойца 10-го диверсантского отряда Дражена Эрдемовича, хорвата по национальности, ставшего первым обвиняемым и осужденным (получил 5 лет),а заодно и свидетелем, в международном трибунале в Гааге.

Не является делом этой работы подробно расследовать то, что произошло под Сребреницей, то стоит заметить, что тут кто-то хорошо поставил ВРС в ее лучших формированиях, подтолкнув сделать то”что делать не было никакой необходимости, а на войне то, что не необходимого лучше не делать. В сущности, под Сребреницей не произошло ничего неожиданного. В подобной гражданской войне, после трех с лишним лет крови и страданий противник не только громится ,но и уничтожается.Если такие примеры характерны для американской и южноамериканской армий, сжигавших про коммунистические деревни Вьетконга, для израильской армии, не только уничтожавшей арабские деревни, но и убивавшей жаждой военнопленных (Арабо-израильская война 1967 года и смерть тысяч египетских военнопленных в Синайской пустыне), то тем более это характерно для югославской войны.

Во время мусульмано-хорватских наступлений в 1995 году на Сербскую Краину, на Босанскую Краину, на Озрен, на Западную Славонию, днесколько тысяч захваченных в плен сербов что военных, что гражданских лиц, были расстреляны. Тяжело в такой войне провести границу между законным и незаконным убийством, тем более, что даже цивилизованная Первая мировая война на деле обернулась тысячами случаев убийств военнопленных и гражданских лиц/больше всего в Европе это случалось на сербской земле, в отношении как раз сербов/.

Однако, сербские силы не имели политической поддержки в мире, подобно американской и израильской армиям или хотя бы хорватским и мусульманским вооруженным силам, и им тогда надо было старательно избегать подобных действий, а на деле этими действиями их военные даже хвалились.

Захваты сербами заложниками “миротворцев”. Авиоудары НАТО

Одной из наибольших ошибок сербской власти в войне было взятие силами ВРС и МВД в заложники несколько сот военнослужащих миротворческих войск и военных наблюдателей ООН. Тут опять кто-то использовал одну характерную отрицательную склонность в местном обществе к национальным поступкам под действием эйфории. Глупости, конечно, то, что. якобы, заложники были взяты как щит против воздушных ударов по сербской артиллерий, якобы, отбивавшей нападения на сараевском фронте. Мусульманское наступление на сараевском фронте началось в середине июня, то есть после ударов авиации НАТО по району Пале -25 и 26 мая 1995 года, оба раза носивших все тот же ограниченный характер действий десятка, максимум, самолетов. Такие же авиаудары 5 августа и 22 сентября 1994 года по району Сербского Сараево привели к потери, пo одному каждый раз, сербскому танку”и были следствием действий сербских бойцов, нападавших на миротворческие силы ООН. Однако, в 1994 году взятия заложников не произошло и ни к чему было это делать в 1995 году, ибо правовая база воздушной операции НАТО тогда еще не из менялась, а будущие двухнедельные авиаудары НАТО в августе-сентябре 1995 года были как раз и подготовлены захватом заложников. Ничего героического в захвате заложников не было, ибо UNPROFOR имел права вести боевые действия, и действительно, в них занимал нейтральную позицию, что не исключало того, что некоторые западные спецслужбы использовали миротворческую миссию в своих целях. Сами же солдаты и офицеры миротворцев прибыли в Югославию в соответствии с политикой и приказами собственных государственных верхов, пусть и не особо искренних в своей миротворческой деятельности, но называть этих солдат и офицеров преступниками и фашистами, как это делали многие местные сербские пропагандисты, было весьма глупо, да и недостойно. Надо признать, что поведение иных сербских бойцов, больше напоминавших разбойников с большой дороги, настраивало миротворцев против всего сербского народа, и то, что сербский военно-политический верх не только не пытался тут исправить положение, но и сам давал пример подобного сумасшествия, дорого стоил всем сербам. Не было большой военной проблемой окружить и захватить изолированные пункты миротворцев на сербской территории, которые были поставлены довольно в непонятное для себя правовое положение и к войне были не готовы. ЮНА, кстати, в начале югославской войны была каким-то образом в схожем положении, и ее солдаты и офицеры так же захватились, а нередко и убивались теми, кого она должна была, якобы, умиротворять. Конечно, нельзя уравнивать ЮНА, воевавшую все же на своей земле и миротворцев ООН, мало заинтересованных за судьбу Югославии.К тому же миротворцев сербские силы не убивали, если не считать событий на Гырбовице, где между десятком сербских бойцов, захвативших французский пост у моста Врбаня и подоспевшими на выручку французскими легионерами, вспыхнул бой, в котором мертвых и раненых было по обе стороны, а пост французами был все-таки возвращен, причем четверо сербов попали в плен. Но этот бой как раз меньше всего повредил сербскому престижу, а, возможно, наоборот его несколько поднял ,ибо десяток, пусть и хороших сербских бойцов,не только захватили вначале на посту десять легионеров и двух морских пехотинцев в плен без выстрелов, но и на равных вел бой с ротой легионеров, почти без поддержки собственных войск. Однако картины миротворцев, прикованных наручниками к мостам, которые тогда никто и не хотел бомбить, повернуло мнение очень многих людей в мире против сербов, ибо заложники были военнослужащими армий различных государств и традиционно символом и достоинством своего государства. Парадоксально, что сербы здесь против себя еще сильнее повернули общественное мнение во Франции, традиционном сербском союзнике в Западной Европе и в Канаде, где находилась одна из наимногочисленных сербских колоний, славшая в Республику Сербскую большое количество материальной помощи.Безусловно, западные средства массовой информации давно уже манипулируют «общественным мнением», подыгрывать им неразумно. Зная местную психологию в подобном психопатском «скаканий у стомак» (прыгать в живот или, проще говоря, самому себе ставить подножку)ничего удивительного найти нельзя, но для ведения политики подобный абсурд был неприемлем. В крайнем случае, существует же понятие и о воинской чести, по крайней мере по отношению к тем, кто лишь выполняет приказы и не замешан в преступлениях. Геройские же позы и заявления здесь глупы, тем более .что многие подобные герои геройствовали по тылу, и хотелось бы спросить сколько бы из них смогло напасть на силы быстрого реагирования НАТО, начавшиеся перебрасываться в Боснию и Герцеговину как раз после захвата заложников, и уже во время авиаударов HATО, начавшихся 30′августа,ведших артиллерийско-минометный огонь по Сербскому Сараево с Игмана почему же потерь артиллерия этих сил не понесла ни от сербский артиллерии, ни от сербских диверсантов? Не отрицаю, исполнители здесь возможно бы и нашлись, но кто бы тогда взял на себя ответственность в командном звене? Конечно, сам по себе захват заложников, даже подобного вида, характерен для многих войн”однако одно дело необходимость, а другое – подобный лихорадочный шаг людей, потерявших всякую связь с политической реальностью.

войне любая наименьшая ошибка, даже простого солдата, может стоить многих жизней, а тут дело касалось вождей народа. Конечно, нашлись бы люди, готовые воевать и с миротворцами, но только стоит заметить, что те, кто с легкостью находит врагов очень часто как-то уходит в сторону от серьезных сражений, ибо цена «легких» шагов оказывается весьма тяжелой. В войне нужно продумывать каждый свой шаг, тем более, если это касается тех, кто ведет за собой людей и обязан нести ответственность за их жизни и за общую победу. В данном случае, как и во всей югославской войне, ответственности было продемонстрировано очень мало, и тот же захват заложников начался, в общем-то ,как-то хаотически, хотя опять-таки этому предшествовала большая пропагандистская компания против миротворцев, развязанная местными, но, главное, заезжими/в основном из Сербии/ ораторами. Тем не менее, власть все же пошла сознательно на захват заложников, тоже, вероятно, не плохо пропагандистски обработанная, хотя опять-таки многих ее представителей и обрабатывать было не надо, ибо это было бы пустой тратой времени. Мне думается, что сербская власть поддержала захват заложников во многом и потому, что не ожидала, что бомбы и ракеты будут падать в районе ее столицы Пале, и в какой-то мере этот захват произошел на волне эйфории, а одновременно, и паники. Официальный Белград тогда проявил куда больше здравого смысла, хотя вначале его .позиция была неясна. Позднее же вопрос им был решен довольно просто – посылкой в Пале шефа ДБ Сербии Йовицы Станишича, как главы посреднической делегации. Станишич прекрасно знал реальную зависимость вождей Республики Сербской от Сербии и быстро добился выпуска миротворцев, от правившихся на автобусах в двух партиях /5 и 13 июня/ в Сербию, а оттуда с Белградского аэродрома Сурчин в Хорватию на тамошние базы миротворцев. Абсолютно ничего положительного власть Республики Сербской захватом заложников не достигла и достигнуть не могла. Среди захваченных солдат и офицеров миротворцев не было тех, кто управлял мировой политикой, ни тех, кто, обладая фабриками или имениями, мог бы быть внесен в разряд «буржуев», ибо, видимо, национальная борьба сербской стороной часто понималась с несколько коммунистических позиций.

Можно было, конечно, пользуясь действительно ограниченными правами UNPROFOR вдоволь оскорблять их, хотя куда лучше было бы добиться их уважения, но не фамильярным похлопыванием по плечу, а профессиональным отношением, только в крайних случаях демонстрируя силу, но силу организованную, а не вульгарную племенную вражду. Никого в XX веке племенной войной не испугать, и в тех же Вьетнаме, Афганистане, Ливане партизаны, даже сражаясь в глубоко идейных движениях и пользуясь открытой поддержкой других государств, вопреки большим жертвам в более-менее масштабных сражениях побеждать как правило не могли. Сербы же в Республике Сербской не имели ни идейного движения, ни государственной поддержки, и тяжело бы им пришлось, если бы какой-нибудь местный самодур решил тогда пострелять по заложникам. Западные вожди сразу обрадовались бы легкой возможности организовать новую «Бурю в пустыне», которая была бы проведена легче и быстрее, чем в Ираке и Кувейте. «Если бы еще кто-то из Югославии, в чем я очень сомневаюсь, смог запустить по Италии несколько ракет или пустить туда свою единственную эскадрилью «Миг-29″,то это еще больше облегчило бы Западу задачу, и Югославия пережила бы то, что произошло в 1999 году, но еще в худшей форме, а сербы в Республике Сербской, а заодно и в Республике Сербской Крайне пережили бы судьбу сербов Косово и Метохии. Тем сербским вождям, которым не давали спать лавры сомалийского генерала Айдида, следовало взвесить важность для .Запада Сомали и Югославии, да и подумать о том, насколько тяжело играть в партизанскую войну в цивилизованном обществе.

Отказом выпустить заложников сербское руководство лишь приближало бы катастрофу августа-сентября 1995 года с тем, что вместе с Босанской Краиной пало бы и Сербское Сараево, а Западу сюда не надо было слать свои наземные силы, только лишь побольше самолетов. Безответственными и непродуманными провокациями миротворцев было не разгромить, а подготовить почву для авиаударов, даже в тех странах, в которых о сербах и не слышали.Ведь как бы то ни было, но НАТО тогда не был еще годностью готов к началу открытой войны, и здесь, как, впрочем, западные армии во всем мире, нуждался в определенных правовых, основах. Резолюция 781 Совета Безопасности ООН(запрет военных полетов над Боснией и Герцеговиной)от 9.10. 1992 года, резолюция 786 (об основании наблюдательных миссий на аэродромах Боснии и Герцеговины, Сербии, Черногории и Хорватии) от 10.11.1992 года, резолюция 816 (ужесточение режимов полетов) от 31.03.1993 года давали основания лишь для полетов истребителей НАТО в миссиях воздушного патрулирования и грозная цифра в 60 тысяч боевых вылетов в этой операции на практике означала дневной вылет, как правило, одной-двух пар истребителей над Боснией и Герцеговиной и еще одной-двух пар над Адриатикой. Единственным же результатом этой операции, как упоминалось, было сбитие четырех устаревших легких штурмовиков «Ястреб» ВРС над западной частью Республики Сербской двумя американскими F —16 28 февраля 1994 года, Легкие штурмовики «Ястреб» были даже для своего времени (начало 60-х годов) весьма несовершенными машинами. Поэтому единственными странами, приобретавшими их, были Замбия, Бирма и Ливия(последняя взяла их как дешевое дополнение к партии учебно-боевых «Галебов» Г-2).

Сбит был и американский истребитель Ф –16 сербским самоходным ЗРК “КУБ” над Мырконич-градом 2 июня 1995.С другой стороны вероятно более потребной задачей было ведение воздушной разведки. Резолюция 836 (об употреблении воздушных сил ООН( а на деле НАТО)) от 3.06.1993 года дала право авиации наносить удары по земле, но лишь при нападениях на силы UNPROFOR, а те в свою очередь, поддержку с воздуха вызывали либо при прямых нападениях на них, либо при сербских нападениях на защищенные зоны (Бихач, Тузла, Сребреница, Жепа, Горажде, Сараево).Это было может и несправедливо, но реальной угрозы не представляло для ВРС.Ее оборону авиация НАТО, не нападала, а что касается, уже упомянутых мною, авиаударов /10 и 11 апреля 1994 года в район Горажде”5 августа и 22 сентября l994 года в район Сербского Сараево, 25 и 26 мая 1995 года в район Пале и 11 июля в район Сребреницы, то они никакого ощутимого урона сербским силам не нанесли. Даже удары 21 сентября 1994 года по аэродрому Удбина в Республике Сербская Краина, совершенные в два налета несколькими десятками самолетов НАТО, употребившими до 200 тонн боеприпасов, лишь вывели из строя ВПП этого аэродрома и одну пусковую установку ЗРК «Куб-М».Никакого влияния на сербскую операцию по взятию Бихача не оказало. Во-первых, сербские силы не использовали даже свои танки и артиллерию /лишь три корпуса СВК в соседнем районе Книнской Краины имели около трех сотен танков и других бронемашин/ и нужды в авиационной поддержке не было, а во-вторых, эта сербская операция продолжалась, практически, до ноября. Захват заложников означал лишь новую фазу войны, и то по формальной инициативе сербского руководства, открыто нанесшего удар авторитету ООН во всем мире. Это усугубило бессмысленную жестокость окончания операции по взятию Сребреницы и послужило тому, что новая провокация с очередным взрывом на сараевском базарчике Маркала /Маркала 2, 28 августа 1995 года/ с куда большей легкостью была использована НАТО для бомбежек сербов,

Бессмысленны здесь возражения о том, что сербов все равно бы бомбили. Во-первых, этому доказательств никто не привел, а во-вторых, захват заложников, как любой подобный неразумно агрессивный поступок, ужесточил и ускорил нападения НАТО. Любая, власть обязана заботиться о своем народе и если была возможность у сербской власти уменьшать и без того большие страдания своего народа, то эту возможность надо было использовать. Даже если бы можно было лишь оттянуть начало авиаударов, то и это было бы большим плюсом, ибо наступавшая зима затруднила бы неприятельские операции, да и возможно опять бы начались хорвато-мусульманские столкновения.

В конце концов, если власть была убеждена в неизбежности ударов, почему она не занялась усилением ПВО , хотя бы в отношении кадров, которые, главным образом ,либо использовалась как обычная пехота, либо просиживали штаны на «боевых дежурствах» и лишь в лучшем случае, почти исключительно расчеты ЗСУ, использовались для огневой поддержки по наземным целям. Техника была здесь довольно современная, хотя, в основном, это были переносные ЗРK «Стрела-2″ и «Игла», вполне, кстати, могущие сдавать самолеты 60-70 годов, которых было немало в составе авиации НАТО, бомбившей сербов, например, Ф -4 и Ф -104 американского производства. “Ягуар” англо – французского производства, да и палубные ястребители – бомбардировщики “Super Etandar” (французские) и Sea Harrier /британские/,так же как итальянские штурмовики АМХ, имевшие либо околозвуковыую, либо дозвуковую скорость, сопоставимую с ними уязвимость от наземной ПВО, в особенности от ЗРК. Это действительно и к весьма современному бронированному американскому дозвуковому штурмовику А-10 Thunderbolt – II чья броня выдерживала по данным фирмы-производителя попадание лишь 23 миллиметровых снарядов, и то на определенных дистанциях,а от взрывов полутора-двух килограммовых зарядов–боеголовок ракет ЗРК «Стрела-2″ и «Игла» защищены они не были. Кроме того горная местность делала уязвимыми и современные самолеты Ф-16, Ф/А – 18, Ф-15, Mirage F1 и Mirage 2000. И не случайно, что многие задачи пилоты НATO не выполняли из-за быстроты появления целей в горах, что требовало уменьшения высоты полетов, но тем самым увеличивалась уязвимость самих самолетов. Помимо собственных средств /до 900 орудий ЗА, главным образом, ЗСУ и 300-400 ЗРК/ ПВО ВРС было усилено парой сотен ЗУ и ЗРК из состава СВК при ее отступлении из Книнской Краины в начале августа 1995 года. Так же среди ЗРК было не так уж мало самоходных ЗРК «Стрела-10″ и «Куб-М» с дальностью действия соответственно 5 и 25 кило метров, защищенных от помех системой наведения, могшей более эффективно поражать современные самолеты и имевшие хорошую броневую защиту.

Не случайно по району Баня-Луки использовалась, прежде всего, крылатые ракеты/всего их было выпущено 13,и некоторые из них низколетящих дозвуковых целей были сбиты сербским ПВО/, ибo там, по данным командования IIATO, находилась “Кубы”.Сбитие Ф-16 2 июня произошло как раз потому, что командование НАТО почему-то не подумало о возможности перебазирования этих самоходных ЗРК в район Мырконич-града.

Нo, вообщем, и командный и рядовой кадр ПВО показал себя далеко не в полную силу, и не случайно, что в двухнедельных авиаударах сербское ПВО сбила лишь один Mirage-2000, и то заслугой какого-то одиночного оператора ЗРК «Игла» в районе Сараево, а не в ходе спланированной операции всех сил ПВО. О тех авиаударах я буду писать дальше, но здесь хочу показать все несоответствие громких заявлений в политике и реальных шагов на война. Ведь деньги для ПВО найтись могли, хотя бы через графу экстренных бюджетных нужд, ибо сам военный бюджет, по данным ГШ ВРС, составлял 10% от общего госбюджета. За полгода вполне было можно срочными морами собрать сотню миллионов марок, в том числе от «черной» торговли с мусульманами.Такой суммы вполне бы хватило не только на лучшее обучение и снабжение сил ПВО, но и на приглашение специалистов из Югославии и иностранства, и для закупки наинужных радаров из средств управления и связи. Можно было срочно организовать переобучение кадров из иных родов для службы в ПВО. Однако все возможности в улучшении ПВО, могшей даже отвратить неприятельские нападения своей эффективностью в нескольких показательных случаях, были упущены.На тысячу боевых вылетов в воздушной операции НАТО “Освободительная сила” или 3200 боевых вылетов/по данным ГШ ВРС/ пришелся лишь один сбитый самолет, то есть или 0,1% или 0,03%, что в последней военной истории не может оцениваться приемлемым. (Обычные цифры должны были быть хотя бы в 10-20 раз больше). Количество самолетов, участвовавших в операции, а тем более состоящих на вооружении государств – членов НАТО, в данном случае не важно перед числом боевых вылетов и числом самих боевых самолетов в операции(около двух-трех сотен). По моему мнению, ВВС и ПВО РС даже со своими скромными силами вполне могли нанести противнику потери в несколько раз большие. В конечном итоге известны ведь случаи, когда сербским расчетам ЗРК или пилотам самолетов “Орлов” командиры сверху, вероятно по политическим причинам, запрещали открывать огонь по уже «захваченным» их радарами самолетам НАТО. Конечно, сербские ПВО и ВВС нередко боролись хорошо. Так, в ходе осеннего(сентября -ноября 1995 года) наступления хорвато-мусульманских войск, сопровождавшегося двухнедельными авиаударами НATO, они оказали все же существенную поддержку наземным войскам, составлявшую уж хотя бы в том, что авиации НАТО приходилось действовать с постоянной оглядкой на сербские ВВС и ПВО, что, естественно, уменьшало эффективность ее действий.

 
Читайте также:
Боевые действия вокруг Дубровника в Герцеговине. "Националицзация" войны и содействие с местными "союзными" силами. Военная полиция.Спецоперации. Вуковарская операция показала крайне низкий уровень оперативного командования в ЮНА, которая имела полное преимущество ...
ДАЛЕЕ
Боевые действия в Восточной Боснии (в Подринье) и в Герцеговине Уход из Подринья Ужичкого корпуса ЮНА привел к катастрофическим последствиям для местных сербов. Мусульманские силы, несмотря на худшую оснащенность, ...
ДАЛЕЕ
Югославская война Олег Валецкий Yugoslavia’s war Oleg Valecky Автор этой книги Олег Валецкий родился в 1968 году в СССР. Украинец. Участвовал в боевых действиях в период войны в Югославии девяностых годов: в ...
ДАЛЕЕ
Ударные отряды. Тактика, вооружение, оснащение. Миновзрывные средства. Военные теории Симпкина и Ван Кревельда Вопрос ударных отрядов для меня самый важный во всей югославской войне. В связи с этим опять хотелось ...
ДАЛЕЕ
Югославская война(часть 2)
Югославская война(часть 3)
Югославская война (часть 1)
Югославская война( часть 4)

Добавить комментарий


*